Игорь Рабинер - Как убивали Спартак (стр. 2)

Стр. 2 из 109
спартаковские шарф и лыжную шапочку. Дядя написал песню о "Спартаке", которую группа "Бим - Бом" под рев болельщиков исполнила на чествовании команды по случаю ее золотых медалей в 1987 году. Все ее слова - от "Создали на Трехгорке команду наши деды, и многим полюбился задор ее атак..." до "...болеют сотни тысяч, болеют миллионы - но большинство болеет за "Спартак"" - я готов был пропеть и сыграть на гитаре, даже если бы меня разбудили посреди ночи.
В 16, когда на последней минуте решающего матча против киевского "Динамо" Валерий Шмаров забил победный гол со штрафного удара, я сорвал себе голос на целую неделю. А тот миг, когда еще в середине полета мяча меня озарило, что он окажется в сетке, отчетливо помню до сих пор. И готов сейчас, 17 лет спустя, повторить фразу, написанную мною в дневнике: "До сих пор иногда кажется, что это - счастливый сон".
Буду помнить и то, как через год, осенью 1990-го, Владимир Маслаченко взял меня, начинающего репортера, только что сделавшего с ним интервью, в комментаторскую кабину на матч "Спартака" с ЦСКА. Я чувствовал себя наверху блаженства, помогая знаменитому телекомментатору со статистикой. Но иногда мне казалось, что я готов взорваться изнутри, - ведь не то что кричать, а шептать было запрещено. Прямой эфир на весь Советский Союз! А эмоции клокотали и рвались наружу.
Но я выдержал. И ко второму тайму, немного успокоившись, начал понимать, что такое смотреть на футбол взглядом не болельщика, а журналиста. Тогда жизнь заставила - и лишь много позже я начну получать от этого удовольствие.
Любить "Спартак" ведь можно по - разному. Это можно делать где - то глубоко внутри себя, не оглушая соседа истошным воплем: "Гол!", не обвиняя судью на весь стадион в нетрадиционной сексуальной ориентации и не проклиная "грубиянов" - противников. Любить "Спартак" можно и ценя тех, кто играет против него. И спокойно признавая, что соперник сегодня был сильнее.
Летом 1990 года я поехал в путешествие на теплоходе по Волге. И познакомился там со своим ровесником, киевлянином. Две недели мы срывали голоса (точно как я в момент гола Шмарова) в многочасовых спорах о том, что в футболе важнее и лучше - процесс или результат, изящные "стеночки" или мощные фланговые прорывы, Бесков или Лобановский, Черенков или Демьяненко. И в процессе споров, не сдав позиций, прониклись уважением не только к собеседнику, но - вдруг - и к ранее сугубо "вражескому" большому клубу, идеи которого защищал оппонент. Футбольные горизонты для каждого заметно раздвинулись, а для меня, думаю, ускорили путь из болельщиков в журналисты.
Уже 12 лет один из моих лучших друзей, состоявшийся молодой ученый Ростислав Тетерук живет и работает в Германии. Мы встречались или у него близ Дюссельдорфа, или в Киеве, когда он подгадал командировку к матчу Лиги чемпионов "Динамо" - "Локомотив" и, естественно, пошел на стадион в "жовто - блакитном" шарфе.
Но, где бы мы ни встретились, обязательно вспоминаем тот круиз по Волге, который сделал каждого из нас чуточку мудрее. И научил уважать чужие убеждения, не отказываясь при этом от своих.
10 апреля 1990 года я написал в своем дневнике: "В чудесном настроении пошел на матч "Спартак" - "Динамо" (Москва). И вот тут - то "Спартак" мне это настроение резко испортил, проиграв 1:2. Я специально подсчитал - я не был на матчах, когда "Спартак" проигрывал, 1429 дней. С 18 мая 1986 года, с поединка с тем же "Динамо", проигранного с таким же счетом".
Дни, месяцы и годы отсчитывались для меня в то время по красно - белому календарю.
"Спартак" для меня никогда не был просто командой, за которую я болею. Он был и остается моей философией жизни.
"Спартак" для меня - это форвард сборной СССР Никита Симонян, отдающий после победного финала Олимпиады 1956 года в Мельбурне свою золотую медаль юному Эдуарду Стрельцову. Стрельцов провел на месте Симоняна все матчи, кроме последнего, а медалей было всего 11 - и вручили их только участникам главной игры. Стрельцов брать медаль наотрез отказался. Но предложение отдать ее - это и есть для меня "Спартак".
"Спартак" для меня - это капитан сборной СССР Игорь Нетто, идущий во время матча чемпионата мира 1962 года к судье, чтобы признаться: после удара Численко мяч влетел в ворота Уругвая через дырку в сетке с боковой стороны, и гол засчитывать нельзя. Счет в тот момент был 1:1, а до того, как ФИФА объявила одним из главных своих принципов fair play - честную игру, оставалось еще три с лишним десятка лет...
"Спартак" для меня - это братья Старостины, один из которых, Андрей, когда - то произнес фразу, ставшую крылатой: "Все потеряно, кроме чести". То, что Старостиных на несколько лет отправил в сталинские лагеря Лаврентий Берия, тоже стало важной частью спартаковской истории.
"Спартак" для меня - это в том числе и печальный 1976 год, когда команда вылетела в первую лигу чемпионата СССР. Высокопоставленных болельщиков у красно - белых насчитывалось столько, что обеспечить расширение Высшей лиги "в порядке исключения" руководителям клуба было бы раз плюнуть. В истории советского футбола такое нарушение спортивных принципов было в порядке вещей. Но братья Старостины с унизительными просьбами о помиловании ни к кому обращаться не захотели. И через год "Спартак" под руководством Бескова вернулся в элиту, а через три стал чемпионом СССР.
"Спартак" для меня - это Бесков, обращающийся к защитнику Сергею Базулеву после проигранного
Поделиться страницей: